На губах не было помады.

Сара оказалась довольно высокой женщиной, изящной, с узкими бедрами, лодыжками и запястьями, маленькой красивой грудью. Она выглядела хрупкой и беззащитной.

— Мистер Хоуп? — Сара протянула мне руку.

— Мисс Уиттейкер? — отозвался я, пожимая ее ладонь.

— Не хотите ли прогуляться, Сара, со своим другом? — спросила Карен.

Служитель, который привел Сару, бросил на Карен предостерегающий взгляд.

— Я уверена: все будет в порядке, — успокоила его женщина.

Но тот не сдавался, глядя на нее в упор.

— Я уверена, — мягко повторила Карен.

Мы вышли на солнечный свет.

— Добро пожаловать в «Пансионат для психов». — Сара улыбнулась.

Служитель вышел вслед за нами. Я слышал его шаги по гравию. Он держался в некотором отдалении, приглядываясь и прислушиваясь. Я не оборачивался и не смотрел на него.

— «Пансионат для психов» — так называют нашу лечебницу. Даже сами пациенты, — сказала Сара. — О! Я так счастлива, что вы здесь. Я так беспокоилась, так боялась, что вы не придете!

— Но ведь я обещал, что приду.

— Да, но над психопатами порой любят подшучивать… — Сара снова улыбнулась. — Не спуститься ли нам к озеру? Оно искусственное, но вполне приятное, особенно для людей с воображением.

— Пойдемте к озеру, — согласился я.

Стоял благоухающий солнечный весенний день. Можно что угодно говорить о западном побережье Флориды, но в апреле, когда температура поднимается выше семидесяти градусов, а солнце щедро разбрасывает вокруг свои золотые лучи, на всем земном шаре нет места лучше. Мы брели, окутанные солнцем и теплом, и только шаги служителя возвращали нас к действительности, напоминая, что мы не в раю.

— Это Джейк, — сообщила Сара. — Мой сторожевой пес. Он не отходит от меня, боится, что я перережу себе вены. Из-за этого меня сперва поместили в пятый корпус. Моя мать сказала, что я уже пыталась вскрыть себе вены. Это, конечно, вздор.